Подобный пример продемонстрировала всему миру британская принцесса Евгения, одев на свою свадьбу платье с большим вырезом на спине, открывающим значительный шрам от операции на позвоночнике. Этот ход был не случайным: представительница голубых кровей таким образом хотела поддержать подростков, стесняющихся больших отметин, которые остались после тяжелых травм и операций.

О своих шрамах и жизни с ними рассказывают девушки:

Вера, 24 года:

У меня довольно большой шрам на локте: вставляли пластины после сложного перелома. Я его люблю, использую его как повод завести беседу. Рассказываю, как я погуляла с собакой, как мне неправильно поставили диагноз, как я охренела от цены операции, как смешно отходить от наркоза ну и всякое такое. Собака была большая, ротвейлер. Она побежала за голубем сквозь низкую ограду (собака не виновата). Я ударилась об ограду и ещё и поводок не отпустила: испугалась, потому что собака чужая (я с ней сидела, пока его хозяева уехали в отпуск), поэтому она его ещё потянула и убежала за голубем. После демонстрации все обычно тоже начинают показывать свои шрамы и рассказывают интересные истории.

Вера
Вера

Перелом был со смещением, а в травме сказали, что это просто ушиб, и я три дня верила в это, пока не начало тошнить. Если бы раньше узнали, возможно, даже не понадобилась бы операция.

Неожиданно: раннюю седину ученые назвали первым признаком долголетия

Наталья, 34 года:

Из заметных у меня два шрама: один на голове от трепанации, другой на шее от трахеостомы. Оба – последствия того, что три года назад меня сбила машина. Когда я очнулась, никаких нежных чувств к шрамам не испытывала. Я плакала и думала, сколько денег придется потратить на их удаление. Но видела я их тогда нечасто, в нейрохирургии, где я лежала, не было зеркал — специально для таких случаев. В общем, первое время было очень тяжело, мне казалось, что внешность моя необратимо обезображена и прочее в таком духе. Хотя я гораздо больше страдала из-за бритой головы, чем собственно из-за шрама.

Наташа
Наташа

А потом, во время очередной моей истерики, папа мне сказал, что лучше быть со шрамом и живой, чем с красивой ровной головой без шрама — и мертвой. И что-то еще из серии “шрамы — это знак того, через какие испытания ты смогла пройти и остаться в живых, знак силы”, в общем, что-то духоподъемное. Слова эти на меня подействовали, конечно, не сразу, некоторое время я носила вещи с высоким воротом, закрывающим шею, а на голову вертела тюрбаны.

Окружающие первое время смотрели, но, мне кажется, не из-за шрамов, а потому, что после операций я выглядела как призрак: лысая голова и шрам впридачу, конечно, привлекали внимание. Потом, когда я уже стала восстанавливаться, поняла, что нет, вроде никто не пялится.

Марина Узелкова назвала самый полезный витамин для красоты

Мария:

В августе прошлого года мне удалили грыжу позвоночника и заменили позвоночный диск. Все происходило в шейном отделе, и до операции я думала, что разрез будут делать сзади, я уже даже придумала, чем как и когда я забью шрам. Но доктор сказал, что будет делать разрез спереди. «Второй подбородок закроет», подумала я. Операция прошла хорошо. Я на следующий день уже встала. Я не видела шрам около недели,  не чувствовала его, так как он был под повязкой, но когда я увидела его, мне стало не по себе. Я никогда не была в больнице, меня никогда не оперировали. Нитки только что вынули, там была кровь, болячки, все было в йоде. Месяц я ходила в «ошейнике» на улице, дома я пыталась шрам закрыть, закрасить. Я жила с молодым человеком, и мне казалось, что я какой-то Франкенштейн. Сексуальность улетучилась, хотя мой молодой человек меня поддерживал, когда я попала на операцию. Он мотался ко мне по два раза в день, возил мою маму ко мне. Он первый, кого я увидела, когда проснулась после операции. После он возился со мной. Шрам ему нравится, он не заострял на нем внимания никогда.

Мария Головина
Мария Головина

Со временем шрам посветлел. Время от времени он проявляется, краснеет, синеет. Я полюбила его. Теперь мне кажется это дерзковато даже немного. Я знаю, что это не самый большой и «драматический» шрам, но он есть.

Рак кожи: какие родинки нужно срочно показать врачу (фото)

Евгения, 25 лет:

У меня есть шрам на переносице: в 13 лет я балансировала на столбике и упала, а очки вошли вглубь моего лица. Травма была довольно серьёзная, переносицу зашивали в челюстно-лицевой больнице, и шрам остался довольно заметный. В 13 лет, не будучи и так уверенной в своей внешности, я получила ещё один комплекс. Я отрастила челку и носила очки для зрения, а когда решалась открыть лицо, то мне сразу задавали кучу вопросов на тему «что это у тебя между глаз?». Прошло время, я выросла, шрам немного побледнел, а я обрела уверенность в себе. Ношу линзы, спокойно хожу без макияжа и отвечаю на все вопросы, связанные с этим дефектом. Но шрам на немаленьком семитском носу в подростковом возрасте был для меня сущим страданием.

Хотя я перестала фанатично замазывать шрам ещё в университете, к полному принятию своей внешности пришла, когда начала работать с большим количеством людей. Стало очевидно, что всем не понравишься, вот и все. Я учитель немецкого и английского в средней и старшей школе. Кстати, когда раньше работала переводчиком, уделяла своей внешности гораздо больше внимания, было важнее выглядеть привлекательно всегда.

Дети иногда задают вопросы, но мои объяснения их удовлетворяют и больше внимания они на шрам не обращают. А вот взрослые, по моим ощущениям, чаще всего задают вопросы об этом, стараясь уязвить, в не очень дружелюбном тоне.

Материал взят из сайта make your style

Напомним, не так давно мы публиковали материал, в котором рассказали о том, как группа крови влияет на склонность человека к определенным заболеваниям.

Больше интересных материалов и свежих новостей ищи на сайте clutch.uа

Еще редакция Сlutch советует прочитать:

Топ-5 полезных перекусов: сытость под рукой