«Моя жена вышла в окно из-за послеродовой депрессии»: рассказ вдовца

Послеродовой депрессии подвержены многие женщины после родов, так происходит сумасшедший скачок гормонов. Порой такое расстройство приводит к самоубийству. Муж рассказал о послеродовой депрессии жены и как он не понял, что за ее улыбкой скрывалось желание умереть.

Его жена страдала от послеродовой депрессии, хотя семья была благополучной. Но гормонам не прикажешь. Сначала ей становилось хуже, поэтому они обратились к специалистам. После сеансов у психотерапевта молодой маме стало значительно лучше, она стала веселой и улыбчивой. После чего неожиданно выбросилась из окна. Никто так и не понял, насколько женщина была близка к самоубийству.

Как и многие, я думал, что самоубийства и депрессия — это не про мою семью. Я был уверен, что, когда нет финансовых проблем, когда в семье друг друга любят, не пьют, не ругаются и в целом живут очень счастливо, ничего не должно произойти.

Я считал, что путь от депрессии к самоубийству занимает месяцы или годы.

Оказалось, это может случиться практически мгновенно и больше похоже на вирус или сердечный приступ — болезнь может прогрессировать буквально за несколько часов.

Моя жена всегда была очень ответственным человеком, сильно переживала, если что-то не получалось. Мы долго готовились к появлению ребенка, но сначала решили встать на ноги: сменили несколько городов, наконец обосновались в Москве и обзавелись собственным жильем. В целом мы были образцовой семьей, никогда не ругались (соседи даже посмеивались, что мы не живем дома — слишком тихо мы себя вели), старались всего добиться сами, а не просить помощи у родителей или знакомых. Все было прекрасно: поездки по России и за границу, отпуска в теплых краях, горные лыжи зимой — в общем, любящая, счастливая семья.

С беременностью все получилось не сразу: жене пришлось принимать гормональные препараты (вообще, из-за гормональных проблем жене пришлось перенести несколько операций).

Долгожданная беременность проходила на фоне постоянных переживаний жены: лишь бы чего не случилось.

Она была под постоянным контролем врачей, несколько раз лежала на сохранении и всю беременность принимала гормоны. Еще с начала беременности я старался снять с жены все домашние обязанности: робот-пылесос, всю готовку я взял на себя, максимально оградил от труда и постоянной рутины.

Роды через кесарево прошли успешно, малышка родилась вполне здоровой. Нашему счастью не было предела, проблемой было только грудное вскармливание: дочка неохотно сосала грудь, приходилось докармливать ее сцеженным молоком.

Когда малышке было два месяца, ее с женой забрали в инфекционную больницу по скорой — с рвотой на фоне аденовируса. Слава богу, дочка довольно быстро выздоровела, но стресс в больнице и новые рекомендации врачей по питанию вынудили жену отказаться от грудного вскармливания, возможно, это и стало начало послеродовой депрессии. Это только усилило ее переживания — она очень боялась осложнений после больницы. Мы сдали на всякий случай кучу анализов (сделали даже ЭЭГ), показали ребенка нескольким специалистам — все анализы были прекрасными, как и заключения врачей.

Несмотря на уверения, что все в пределах нормы, жена сильно переживала, что дочка слишком много спит и плохо ест (и может, например, не просыпаться на кормление).

На фоне переживаний жена тоже стала меньше есть, у нее появились признаки тревожного поведения — в основном жестикуляция, перебирание пальцами.

По этим и другим признакам я понял, что это уже не обычная ее гиперответственность, а проявления послеродовой депрессии.

Прочитав кучу статей в интернете о материнском выгорании и депрессивных состояниях, я решил, что для начала жене надо срочно сменить обстановку. Я взял отпуск, и мы поехали в подмосковный отель, в который она давно хотела съездить с ребенком.

Я надеялся, что отдых в СПА, бассейны, полное отсутствие рутины и необходимости что-то делать помогут жене перезагрузиться и немного прийти в себя, излечиваясь от послеродовой депрессии. Но отдых не помог: ее состояние если и изменилось, то совсем немного — есть она, конечно, стала лучше, но без особого желания. В последний день отдыха, когда дочка в очередной раз, по мнению жены, слишком долго спала, она опять разнервничалась и упала в обморок от высокого давления.

Моя жена всегда была очень ответственным человеком, сильно переживала, если что-то не получалось.

Я понял, что не справляюсь и нужна помощь. Написал подруге жены, которая для нее всегда была авторитетом — хотел, чтобы жена если не со мной, то с другими делилась переживаниями, не замыкалась в себе. Она записалась к психоаналитику на выходные.

Вернувшись в Москву, мы в очередной раз показали дочку знакомому педиатру, который снова подтвердил, что с малышкой все прекрасно. Но, даже несмотря на все это, жена не могла успокоиться. Мы вместе решили, что без специалистов и помощи дома не справимся — она согласилась на приезд моей матери и визит психиатра.

Я срочно купил своей маме билеты, на следующий день она уже была у нас. В обед к нам домой приехал психиатр из частной клиники. После осмотра и беседы он предложил жене лечь на обследование в реабилитационный центр (для назначения препаратов сначала необходимы дополнительные анализы крови и ЭЭГ), либо пройти обследование у них в клинике — правда, это произошло бы только через два дня, так как была пятница, а в выходные клиника не работала.

Во время визита врача жена стала раскрываться, проплакалась, после нашла в себе силы наконец-то рассказать о переживаниях своей матери и отцу, поплакать с ними. От госпитализации она отказалась — не хотела расставаться с дочкой.

С ее аргументацией «я же не больная, зачем мне стационар» я согласился — думал, что ребенок рядом необходим.

После общения с психиатром жена прекратила закрываться в себе, стала говорить. Плюс после приезда моей мамы в доме стало немного спокойнее. Жена даже стала планировать возможную поездку к моим родителям — чтобы сменить обстановку и иметь рядом людей постоянно. Это же она и рассказала на приеме у психоаналитика в субботу, выясняя психологические причины послеродовой депрессии.

В целом мне казалось, что ей становится лучше. В воскресенье у нас был прекрасный день: мы долго гуляли в парке, фотографировались с дочкой, жена уже стала с аппетитом есть, планировала дополнительно сходить на прием к другому психиатру и после консультации, через неделю, поехать к моим родителям.

Вечером мы сходили вместе в магазин, потом с удовольствием поужинали дома — жена улыбалась, решила нагладить мне рубашек на работу, как-то стала сближаться, а не просто сидеть и переживать. С отличным настроением мы легли спать, и я уже было подумал, что последствия послеродовой депрессии прошли.

Утром я проснулся от непонятного шума. Дочка еще спала, а жены не было рядом. Я понял, что у нас открыта дверь и что шум доносится из подъезда. Встал, увидел, что жены нет нигде в квартире, хотел выйти на лестничную клетку, но на пороге меня встретил полицейский.

— Вы знаете где ваша жена?

— Нет. С ней все в порядке?

— Нет.

—Она жива?

—Нет…

Дальше я плохо помню происходящее: я упал и какое-то время был без сознания…

Моя жена проснулась рано утром, не одеваясь, в ночнушке, вышла в подъезд, отправила мне прощальное сообщение и вышла из окна 16-го этажа.

Я тысячу раз пытался понять, когда, что и как я мог сделать. Я никогда не смогу перестать винить себя. Я предполагаю, что в нашей истории есть большая вероятность влияния гормонов, так как у жены и раньше были с этим проблемы, а послеродовая перестройка организма и переживания из-за ребенка в больнице стали спусковым крючком.

Все мы люди разные, и кажется, что наше поведение абсолютно нормально. Кажется, что чья-то гиперответственность, если она с рождения была, — это обычное дело, никогда не подумаешь, что это может привести к серьезным состояниям и к послеродовой депрессии.

Моя жена была психологом по образованию, но из этой сферы ушла в HR — поняла, что ей будет слишком тяжело с ее характером работать психологом. Ее однокурсница, практикующий психолог, говорила, что она была бы на последнем месте из всех знакомых, кто по психотипу, по ее мнению, мог бы пойти на такой шаг.

Я пытаюсь справляться. Но, как показал мой визит к психологу, у меня это не очень хорошо получается. Я только в самом начале этого пути — на следующей неделе будет 40 дней, как все это случилось, поэтому сейчас у меня стадия глубокого отрицания.

Я стараюсь об этом не думать, плюс ко всему у меня дочка, к которой я абсолютно всем запрещаю подходить со слезами на глазах — с ней только улыбки, только позитив. И это довольно тяжело.

У меня дома сейчас моя мама, ее мама — я понимаю, что если я буду поддаваться своим эмоциям, то весь дом будет в таких же эмоциях, а не с этого нужно начинать. Мне очень помогли мои друзья, которые каждый вечер приезжали и разговорами, общением выводили меня из этого состояния и из этих мыслей, потому что если я оставался один, то, как только дочка засыпала вечером, погружался во все это.

Единственное, что я сейчас понимаю: нужно отвлекаться. Психолог мне объяснила, что нужно дальше делать: со своим психотипом я могу остаться в этом состоянии отрицания и буду где-то внутри себя хранить. Но это ведь тоже ни к чему хорошему не приведет, а позже может очень плохо сказаться на отношениях с дочкой, поэтому мне обязательно нужно пройти все стадии, не скрывать эмоции.

Я стараюсь заниматься организационными делами: похороны, заочное отпевание. Я не знал, что такое существует, но, оказывается, у православных есть каноническая комиссия, в которой можно просить прощения — они могут разрешить заочное отпевание сделать. Для меня это стало каким-то утешением, для ее родителей — тем более.

Сейчас ощущения какой-то безысходности внутри нет, есть пустота, страх, понимание того, что нашей семьи в привычной форме больше нет и не будет.

Я понимаю, что в таких пограничных ситуациях нельзя до конца разобраться, что внутри у человека, что им движет и как именно все происходит. Многие говорят, что не факт, что мою жену можно было спасти, я бы очень хотел испробовать все шансы спасти ее от послеродовой депрессии. Я очень ее люблю, она всегда будет самой лучшей. Наша дочь очень на нее похожа, я сделаю все, чтобы она была счастливой. Главное, что я хочу сказать тем, кто находится в подобной ситуации: не все, что пишут в интернете, вам подойдет — нужно обязательно идти к специалистам как можно раньше, до появления каких-то критических симптомов.

Берегите себя и своих близких.

По материалам The Village

Также читай пронзительную историю Светы Уголек о ее трагической жизни. Ее жгли, били, топили. Но она выжила и стала самой сильной девушкой.

Но для того, чтобы сказать о чем-то глубоко и до слез, не обязательно писать многотомные романы. Читай самые короткие и самые пронзительные рассказы, в которых каждая строчка поражает глубиной смысла. Они тронут твое сердце.

Больше интересных материалов можно читать на Clutch.